Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:23 

Рокэ Алва: цитаты

Klea
The owls are not what they seem
О себе
Хотелось сначала собрать цитаты о нем самом, но они в большей части идут от источников не вызывающих особого доверия. Так что решила пусть Повелитель Ветров говорит сам за себя. Даже в этих немногочисленных репликах виден незаурядный ум и что еще важнее превосходное чувство юмора и самоиронии.

— Я играю лучше, сударь, и удача на моей стороне. Ей, как и всякой шлюхе, нравятся мерзавцы и военные, а я и то, и другое.

- Для Людей Чести я не эр, а враг и мерзавец, а для противной стороны враги все, кто произносит слово «эр», так что вы оскорбите и тех, и других.

— Не пойму, Рокэ, из чего вы сделаны, — из стали или изо льда?
— Не знаю, — пожал плечами Ворон, тасуя колоду, — кровь у меня красная.
— Однако пьете вы «Черную».

— Дражайший граф, — кэналлиец принял у слуги бокал, — благодарю, любезный. Так вот, дражайший Килеан, если б я рассчитывал, что мне повезет, я бы утонул в колодце в невинном трехлетнем возрасте, не совершив ни единого злодеяния. Разумеется, второй раз за вечер ТАК вы не ошибетесь. Ваша сдача.

— Меня чужие игры не волнуют.

— Не верю в равенство и никогда не верил.

- Я частенько дрался на дуэлях, ну и убивали меня раз пять.

— Это бесчестно! — вздохнул Вейзель. — Своими руками толкнуть человека на ошибочный путь и его же за это наказать.
— Пусть не подталкивается. Курт, Эмиль, мы знакомы не первый год, неужели вы до сих пор не уяснили — мне плевать на честь, доброе имя и прочую дурь. Мое дело — война! И я ее выиграю, к вящему разочарованию талигойских радетелей и гайифских торгашей.

— Ничего не оплакивайте, ибо все проистекает по воле Создателя — и весна, и осень, и жизнь, и смерть. Так проходит земная слава, так проходит земная любовь, так проходит земная ненависть…

— У меня совести тоже нет, — сухо сказал Рокэ, вытаскивая монету. — Кому — дракон, кому — решка?

— Вы с ума сошли!
— Опять этот образ… Я десять лет подряд слышу о своем безумии, придумайте что то поновее.

— Рокэ, вы, как всегда, передергиваете.
— Клевета, я передергиваю не всегда, а только в случае необходимости

— Вы, Эмиль, отменный генерал, но интриган, извините, никакой.
— Как и вы. — Савиньяк казался немного обиженным.
— Не скажите. Я не терплю политику, но я в ней разбираюсь

— Вы, Рокэ, прямо чудеса творите. Нам бы ваше спокойствие. Я ведь до последнего не верил.
— Я тоже. — Алва протянул руку, — епископ, дайте касеры, если она у вас есть.
— Не верил? — Савиньяк был поражен в самое сердце. — Как же так…
— А вот так… Благодарю, Ваше Преосвященство. Наше дело было отвлечь Лиса от Вейзеля, дальше я не загадывал. Коннер и Бакна знали, что делать, а мы, господа, на три четверти были смертниками, так что поздравляю вас со вторым рождением.

— Что вы замышляете, Рокэ? — полюбопытствовал Савиньяк.
— Злодейство, — вздохнул Алва, — разумеется, я замышляю злодейство, причем немыслимое.

— Курт, соблаговолите прекратить истерику. Если вы ждете, что я возрыдаю вместе с вами и начну кататься по земле и голосить о собственной греховности, я вас разочарую. Я сделал то, что считал и считаю правильным. Что до вашей совести, то договаривайтесь с ней побыстрее.

Жизненные «принципы»
Их, конечно лучше не иметь вовсе, но с другой стороны - это тоже принцип. У Алвы они тоже есть и он не стесняется их декларировать.

— Победу делают из того, что под руки подвернется — хоть из козлиного дерьма, хоть из утопленных младенцев.

— Хотите упасть с лестницы? — любезно осведомился маршал.
— Создатель! Разумеется, нет! Но, Рокэ, мне казалось, вы не считаете меня своим врагом.
— Не считаю, — согласился Ворон, — потому и спросил. В противном случае вы бы уже летели.

— Не правда ли, печально? — блеснул глазами Ворон. — Мне принадлежит то, что мне не нужно, а другим нужно то, что им не принадлежит.
— Еще печальнее, — холодно ответил Штанцлер, — когда кому-то не принадлежит то, что должно принадлежать именно ему.
— Это значит лишь то, что он глуп, труслив или ленив, — пожал плечами маршал.
— Или то, что его или его предков ограбили.
— Одно другого не исключает. Предки могли быть глупы, а потомки — трусливы и ленивы.

- Кости — это для тупиц. В них если не мошенничать, от тебя ничего не зависит, а вот в карты можно схватить удачу за шкирку.

— Отчаяние — глупое чувство, эрэа, — заметил Ворон, — впрочем, любовь, вера и надежда еще глупее.

— Решка, Рокэ, — извиняющимся гоном сказал Валме, — видимо, вас не только ненавидят, но и любят.
— Как некстати, — пожал плечами Ворон, — но я надеюсь на чувства истинных талигойцев. Сдавайте же…

— Вековая ненависть — великая вещь.

— Я согласен, что молодой Феншо виноват. Он ослушался приказа, чуть не погубил пошедших за ним людей и не погиб сам, но намерения у него были самые добрые. Молодость горяча, он устал от бездействия, ему хотелось подвигов. Кроме того, за ним охотно идут люди и со временем…
— Если б люди за ним не шли, — холодно заметил Рою, — еще можно было бы раздумывать, но они идут. Если Оскара Феншо сегодня не расстрелять, он «со временем» заведет в ловушку не роту, а армию. Тогда поздно будет думать.
— Изрядно сказано, — вмешался епископ, — токмо судящий о грязи на чужих сапогах должен почаще взирать на свои. Сколько раз, Рокэ, нарушали приказы вы?
— Право, не помню. Но, Ваше Преосвященство, нарушая приказы, я вытаскивал моих генералов и маршалов за уши из болота, в которое они влезали по собственной дурости. Если б у Феншо хватало ума нарушать приказы и побеждать, он бы стал маршалом, а так он станет покойником.

— Помнится, какой то философ (запамятовал имя) не советовал связывать судьбу человеческую с капризами природы. Но почему бы каприз человека не поставить выше судьбы?

— В любезном отечестве все так и норовят облагодетельствовать родичей за казенный счет. Я следую общему примеру и намерен накормить досыта местное воронье. Причем не за счет моего короля, а за счет его врагов. Чувствуете разницу?

— Глупо, — заметил Рокэ, — алтари следует рушить в последнюю очередь, хотя тогда это тем более глупо: нет людей — нет и богов.

— Стоит ли превращать войну в балаган?
— Не страдайте, Эмиль, — Рокэ проводил глазами Клауса, уносящего клетку с бритым лисом, — все в порядке. Есть граница, за которой ты никакой молве не по зубам. Вес дело в размахе. Если дама за свою, скажем, любовь получит провинцию, ее никто и никогда не назовет шлюхой.

- Неожиданность, Ваше Преосвященство, бывает двух видов. Когда вас еще не ждут, и когда вас уже не ждут…
— Вы рассчитываете на раздоры в кагетской армии? — быстро переспросил епископ.
— Я рассчитываю сыграть свою игру.

— Вы подходите к делу слишком прямолинейно, — поморщился Рокэ, — и вот вам результат. Ох, господа, господа… Ну, с вами, Курт, все ясно, вы — примерный семьянин, напрочь лишенный порочных наклонностей, с вас и спросу то никакого, но вы, Эмиль! Вы же играете, причем по крупному, до вас должно было дойти, что с шулерами нужно играть по шулерски.
Если б Гайифа и ее хвостоносцы объявили войну Талигу, это была бы честная игра, но они предпочитают плутовать. Прелестно. Пусть думают, что они на коне, и взвинчивают ставки, не будем им мешать.
— А потом? — резко спросил Курт Вейзель.
— А потом, — потянулся Рокэ, — я или подменю колоду, или смахну карты со стола.

«…Если вы и в самом деле привержены старым предрассудкам, мы скрестим шпаги, в противном случае вас ждет королевское правосудие, а я умываю руки» …

— Я все подготовлю, — Курт Вейзель справился с собой, — но то, что вы затеяли, — безумие.
— Несомненно, — согласился Проэмперадор, — как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.

— Не стоит так переживать, юноша. Войну мы б выиграли в любом случае, а Заката никому не миновать, годом раньше, годом позже.

— У вас прекрасная душа, генерал, — покачал головой Алва, — и быть вам в раю среди бледных роз и ангелов, но сначала — потоп, а ультиматум — потом. Пусть Адгемар с присными поймут, что нам все сопли и слюни мира по колено. Тогда казар приползет к нам на брюхе, чтоб свои не разорвали.
— Рокэ, опомнитесь! Там не только воины, там…
— Именно, перебил Ворон, — там женщины, дети, лошади, раненые, пленные. Все верно. Отучить брать заложников можно одним способом — не щадить тех, кому не повезло. А отучить Лиса юлить можно, только убивая без предупреждения!

— Хорошо, — устало вздохнул Курт Вейзель, — у меня нет сил с вами спорить, но зачем делать зряшную работу?
— Затем, что играть краплеными картами надо честно.

— Мне жаль вас, Рокэ Алва, — вздохнул Вейзель, — сейчас вы и впрямь победили, но потом…
— Потом мы все умрем, и хватит об этом.

О женщинах
О них говорится не так уж и много.

— Удача не воробей, а женщина. Никуда не денется.

— Она ранена, истекает кровью, но не спускает флаг, — заметил Ворон, — редкое качество, юноша. Особенно в женщине.

— Прелестно. Я не против оказать этой козочке услугу.
Ворону все же удалось удивить проклятого адуана. Клаус уставился на кэналлийца так, словно видел ею впервые.
— Монсеньор, вы что, взаправду? Она ж того, козлу молится.
— Но сама ведь не коза, — пожал плечами Рокэ. — Дева недурна собой, а я не имею обыкновения отказывать хорошеньким женщинам в подобной малости. И потом, если этот… Вакра?
— Бакра, — поправил Клаус, все еще хлопая глазами.
— Если этот Бакра полагает, что так надо, почему б не улучшить здешнюю породу? В конце концов не иметь бастардов в наше время просто неприлично. Как по бакрански «да» и «пойдем»?

— Надо бы ввести в Талиге бакрианство, — заметил Алва. — Сколь многие благородные вдовы Талига могли бы быть утешены, и при этом им не пришлось бы ни лгать на исповеди, ни покупать отпущение. Если вдова красива, пред ней бы открылись такие возможности!

— Мне не нравится долго обходиться без женщин, Курт. А вы все еще блюдете верность Юлиане? Толстеющая жена, каждый год по новому ребенку… Закатные твари, как же это скучно!
— Рокэ, — смутился генерал, — я дал клятву перед лицом Создателя.
— Добродетельные люди такие странные. — Рокэ задумчиво посмотрел на Вейзеля, — не поймешь, почему вы верны своим женам, то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь.
— Герцог, — Вейзель все еще сдерживался, — не кощунствуйте!
— Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия. Конечно, если Создателю нравится подглядывать за неверными женами, то… - Проэмперадор махнул рукой и вновь принялся напевать

Меткое слово
А за словом в карман он не лезет.

— Золото — славный слуга, но мерзейший господин. Не сыграть ли нам? Полагаю, меня достаточно ненавидят, чтоб умаслить самую капризную из дев Удачи.
— Вы и впрямь решили сыграть, герцог? — В голосе Людвига промелькнуло неподдельное изумление. — Я ни разу не видел вас с картами.
— Ну, — заметил Алва извиняющимся тоном, — с обнаженной шпагой вы меня тоже пока не видели…

— Вы раньше мне не казались сумасшедшим, Алва.
— В таком случае вы — приятное исключение.

— Вы заставляете меня выбирать между жадностью и великодушием. Уступаю выбор вам.
— Великодушие не по мне, — блеснул зубами Рокэ. — Талл. Разыграем сдачу. Ваш оруженосец нам поможет?
— Я не беру его с собой в подобные места.
— Вот как? Значит, бедному мальчику приходится развлекаться самостоятельно.

— Решка, Рокэ, — извиняющимся гоном сказал Валме, — видимо, вас не только ненавидят, но и любят.
— Как некстати, — пожал плечами Ворон, — но я надеюсь на чувства истинных талигойцев. Сдавайте же…

— Тем хуже, значит, вы на редкость непонятливы. Не лучшее качество для генерала, хотя перевязь мало что меняет. У генералов частенько остаются капитанские мозги.

— Я не сплю, я… Я задумался.
— Сочувствую.

— Закатные твари, — поморщился герцог, — сюда что, слетелись все мухи Варасты?
— Нет, — покачал головой Вейзель, — это только авангард.
— Не стоит дожидаться подхода основных сил.

— Они не понимают талиг. — напомнил Савиньяк. обмахиваясь шляпой.
— Вот как? — поднял бровь Рокэ. — Странно. Барсы всего лишь кошки переростки, а «брысь» кошка разберет на всех языках.

— Если кто то воображает себя барсом, а других — скотиной, рано или поздно он нарвется на охотника.
— Когда нибудь вы тоже нарветесь.
— Возможно, жизнь велика. Что ж, буду жить надеждой, что когда нибудь какие нибудь силы направят вашу руку.
— Вряд ли вам это понадобится, герцог. У вас уже есть покровитель и давно.
— О да, — засмеялся Рокэ, натягивая перчатки, — и он проявляет странное постоянство. Это то и настораживает. Я могу ему наскучить.

Уроки Дика Окделла
Как бы не считал бедняга, что его незамечают, но учить своего оруженосца Первым Маршалл все же не забывает. Под большей частью его слов я согласная подписаться.

— Вы и впрямь полагаете, что дуэли существуют для этого? — сапфировые глаза уставились на юношу с ленивым любопытством. — Занятно… У меня, как известно, чести нет и никогда не было, но я оптом и в розницу прикончил на дуэлях целое стадо наиблагороднейших дворян. Вернуло мне это честь? Нет, вестимо… А мои сопернички потеряли жизнь, но честь осталась при них!

— … Вам никогда не будет везти в игре, юноша.
Дику следовало сказать что-то гордое, но вместо этого он глупейшим образом спросил:
— Почему?
— Потому, что вы слишком серьезны. Удача улыбается тем, кто смеется. Напомните мне как-нибудь, чтоб я научил вас, как следует улыбаться — сейчас я не в настроении.

— Только не вздумайте вообразить, что я исполнен благодати. Когда мы расстанемся, вы с чистой совестью можете проигрывать любым обезьянам любые кольца и падать во все лужи подряд, но пока вы при мне, вы чужой добычей не станете. Так и передайте вашим приятелям.
— Я никогда такого не скажу. Я не трус, — выпалил Дикон и осекся.
— Зато другие трусы, — припечатал Алва, — как Человек Чести вы должны предупредить их об опасности. Впрочем, можете не предупреждать. Так даже веселее. Все, юноша, идите с миром…

— Юноша, — герцог улыбнулся столь ненавистной Дикону улыбкой, — вы что то путаете. Я не питаюсь детьми и не гоняю оленей и ланей. Если охотиться — то на кабана.

— Они говорили, что вы мой любовник, — спокойно произнес Алва. — Обычно меня забавляют сплетни о моих пороках и злодеяниях, но близость с собственным оруженосцем? Увольте!

— Если хотите через три года сыграть со мной на равных, вам нужен другой учитель. Беда в том, что из известных мне фехтовальщиков не годится никто, так что придется мне вас учить самому.

— Его Величество…
— Во дворце целая армия придворных. Полагаю, они в состоянии чем то занять одного короля. Ступайте назад и передайте, что маршал Рокэ пьян и предлагает всем отправиться к кошкам и дальше.
— Но, господин герцог, я не могу…
— Ну, тогда соврите что нибудь куртуазное. Хотите выпить?
— Нет…
— Врете. Хотите, но боитесь… Ладно, идите. — Рокэ повернулся к Ричарду: — Можешь считать это уроком. Дикон. Никогда не надо мчаться на зов, даже к королям. Королей, женщин и собак следует держать в строгости, иначе они обнаглеют. Уверяю тебя, нет ничего противней обнаглевшего короля…

— Я смею все, юноша. И буду сметь. Мне не нужно ничьей милости — ни от Создателя, ни от людей, если предположить, что люди на нее способны. Но и от меня милости не ждите.
— Я… и не жддду, — возмутился Дикон.
— Правильно, вы ее лопаете нежданной. Вы были рады, Окделл, когда я раз за разом прогонял от вас волка. Рады и счастливы. И это правильно — нет ничего глупее смерти в семнадцать лет из за дурацких фанаберии. Жизнь одна, юноша, и ее нужно прожить до конца. Глупо самому укорачивать то, что с восторгом укоротят другие. Какого змея вы, ничего не понимая, влезаете во все эти драки, склоки и передряги? Вам что, там медом намазано?
— Вввам не понять…
— Изумительный довод! Лучше выглядит только гордый уход, но это у вас сейчас не получится. — Маршал вновь склонился к гитаре. — Будьте осторожны, Ричард Окделл, — у Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как то душевнее… Пейте, юноша. Утром вам так и так будет худо, так постарайтесь вытянуть побольше из вечера. А я спою вам песню о ветрах далеких…

— Мы, мерзавцы, иногда бываем сентиментальными, а иногда — веселыми. Люди благородные всегда до отвращения серьезны. Мой вам совет, Ричард Окделл, — сильные пальцы вновь побежали по струнам, — если не хотите сдохнуть от скуки, держитесь подальше от напыщенных павлинов вроде Придда или Штанцлера.

— Запомните, юноша: редкая тварь без шерсти и перьев выглядит пристойно.

— Прелестная ортодоксальность Окделлов… Запомните, юноша. Недооценивать козлов опасно, переоценивать барсов глупо. Скоро вы в этом убедитесь.

— Закатные твари, — герцем вздохнул, — и это слова Человека Чести! Ричард Окделл, ваши кумиры, чтоб вернуть прошлогодний снег, то бишь времена Раканов, сговорятся хоть с Леворуким. Бакраны. чтоб отсюда выбраться и насолить бириссцам, пойдут еще дальше. Людям, юноша, надо доверять. По крайней мере, когда они ненавидят ваших врагов больше, чем вы сами.

— Ты веришь в приметы?
— Нет, монсеньор, не верю.
— Я тоже. К сожалению… Странно, что ты все еще полагаешь смерть страшной. Будь это знамение, я бы радовался. Ворону не справиться с золотым орланом, но этот был слишком глуп и молод, и ворон своего не упустил. Должен был умереть, один, но погибли двое. Не проиграть, когда победить не возможно! Лучшей приметы нет и быть не может.

Диалоги с Сильвестром
Диалоги же с Его Высокопреосвященством вообще хотелось выбрать целиком. Эта парочка во многом стоит друг друга, только Алва может себе не заботится о репутации, а кардиналу приходится этим заниматься.

— Ваша победа поразила присутствующих в самое сердце. Сорок пять! Редкая комбинация, в мои времена ее мало кто сплел.
— Я собирался засвидетельствовать свое почтение Их Величествам, — светским гоном заявил Рокэ Алва, словно это что-то объясняло.
Сильвестр вздохнул, иногда ему ужасно хотелось всыпать в бокал Первого маршала содержимое своего пастырского кольца.
— Это делает вам честь, маршал, но при чем тут ваши карточные подвиги?
— Обычно я ношу колет, но вчера на мне был придворный костюм, а нынче мода на кружево, я уж не говорю про отвороты на рукавах камзолов и прочие карманы.
— Рокэ Алва, — кардинал внимательно посмотрел и красивое спокойное лицо, — вы хотите сказать, что сплутовали?...

— Весьма поучительно. И граф попался?
— А что бедняге оставалось? Все колоды у Марианны одинаковы, он получил свои сорок четыре с заменой. Откуда ж ему было знать, что у меня не сорок два, а сорок пять?
— Ну а если б он заряжал колоду не на Молнии, а на Скалы?
— Ваше Высокопреосвященство. — В голосе Рокэ звучал упрек. — Вы же знаете, как я серьезно отношусь к резервам. Я зарядил четыре колоды. Самым трудным было их не спутать.
— Да, армия Талига в надежных руках.
— Чего не скажешь о столице. То, что Людвиг плутует, не самое страшное. Страшно, что он при этом проигрывает. Будь у него в голове хоть что то, он бы вспомнил, что к Сердцу и Королю должен купить Чужого, а он к Сердцу и Чужому купил Короля. Не мог же я в самом деле таскать, с собой восемь колод, это было бы слишком… Нет, Ваше Высокопреосвященство, Килеан — никудышный комендант.

— Вино так вино. Где оно, помните? Налейте себе сами, оно не отравлено, хотя и стоило бы. Рокэ, что вы натворили?
— Много всего, но я сегодня не склонен к исповеди.
— Вы к ней никогда не склонны. Когда вы в последний раз были в храме?
— Вроде весной, на каком то отпевании.
— А если забыть о церемониях?
— Забудешь о них…. Я, Ваше Высокопреосвященство, не делаю разницы между храмом и плацем. Так же, как и вы. Только мне по делам службы чаще приходится бывать на плацу. Не волнуйтесь, прежде чем отправиться преумножать славу Талига, я честно выслушаю положенные напутствия…
— Меня волнует то, что вы не преумножите ни славу Талига, ни свою собственную, — отрезал кардинал. — Мы оказались в неприятном положении, а ваша выходка сделала его еще более неприятным.
— Надеюсь, — Рокэ подавил зевок, — иначе зачем бы она была нужна?

— Я не совсем понимаю, — перебил Рокэ, — Ваше Высокопреосвященство, вы хотите, чтоб я выиграл эту войну?
— Разумеется, но…
— Ну так я ее вам и выиграю.
— Это невозможно. ТАКИЕ войны не выигрывают.
— «Невозможно», — поднял бровь маршал, — глупое слово. И трусливое к тому же. Нынешний урожай пропал, не спорю, но следующий если кто у вас и умыкнет, так честная саранча, а не бириссцы.
— Рокэ, — кардинал со злостью оттолкнул пустую чашку из под шадди, — вот уж не думал, что придется цитировать вам святые анналы, но «Хвалился лев о победе своей грядущей над царем комариным, и было рычание его грозным, но перешло оно в стон».
— Да простит мне Ваше Высокопреосвященство, но этот лев был глуп. Воевать следует не с комарами, а с болотом.
— Рокэ, Золотой Договор…
— Ваше Высокопреосвященство, клянусь относиться к Золотому Договору, как к восьмидесятилетней девственнице, так что он никоим образом не пострадает. Если вам от этого будет легче, я возьму с собой и сам договор, и запись, которая велась во время Совета, и буду их по ночам класть под подушку. Разумеется, когда буду один.
— Нет, с вами говорить невозможно! Скажите только—у вас есть хоть какой нибудь план?
— Есть. Выйти из Олларии и дойти до Варасты. — Рокэ прикрыл глаза ладонями и быстро их отнял. — Прошу меня простить, я немного устал.
— Не увиливайте, герцог. Я должен знать, что вы намерены предпринять.
— Поживем — увидим.
— Я начинаю думать, что вы и впрямь свихнулись.
— Только начинаете? Помнится, девять лет назад в этом самом кабинете вы меня назвали сумасшедшим, потому что я решил обойтись без пехоты. Семь лет назад сие почтенное звание было подтверждено из за того, что я не стал ждать весны, а ударил осенью. Пять лет назад я сошел с ума, рванув через болота, которые кто то там объявил непроходимыми, а все и поверили. Считайте меня рехнувшимся, мне не жалко, только не мешайте. Война мое дело и ничье больше.
— Так что же вы все таки намерены делать?
— Понятия не имею, — пожал плечами Первый маршал Талига, — но что нибудь точно сделаю.

@темы: отблески этерны, Мысли вслух, о прочитанном, Любимые мужчины

URL
Комментарии
2005-01-08 в 17:31 

forget-me-not
Слушайте, вот это печатают, да?? Прямо вот на бумаге?
Сапфировые глаза?? Лениво уставились?

Мама дорогая :-D

2005-01-08 в 19:02 

"- У тебя вообще совесть есть?! - Конечно, вот она, на полке с гуманизмом и верой в человечество." (с)
Mittas
Ну а сколько тебе говорить - пиши и мы тебя продвинем ;)

2005-01-08 в 19:09 

forget-me-not
Tamella
Не-е... гораздо же легче сидеть на попе и критиковать уже опубликованных :laugh:

2005-01-08 в 19:17 

Tamella
"- У тебя вообще совесть есть?! - Конечно, вот она, на полке с гуманизмом и верой в человечество." (с)
Mittas
$)С этим фиг поспоришь ;)

2005-01-09 в 13:03 

The owls are not what they seem
Mittas
Слушайте, вот это печатают, да?? Прямо вот на бумаге?
Сапфировые глаза?? Лениво уставились?

Мало того, что печатают, так еще и читают. ;)
А в целом, Рокэ все время автор сравнивает с кошкой отсюда такие "образные" выражения. ;)

Кстати, судя по глазам и всему остальному, Алва явно сиамской породы. ;)

Не-е... гораздо же легче сидеть на попе и критиковать уже опубликованных
Да, спорить с этим бесполезно, хотя идея написать что-нибудь свое мне нравится больше. ;)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Owlwise by Firelight

главная